АВВАКУМУ

(Апология)

Ваше Преподобие ..., как бы мне хотелось обратиться к Вам именно так: по-братски, с любовью. Но если я способен сохранять доброе отношение к Вам, то обращение «Преподобие» сказать пока не могу.
Преподобие – это не личное состояние человека, это присутствие Святого Духа Божия, который живет лишь в Церкви Христовой и в ее чадах. И тут ни личная праведность, ни аскеза ничего не значат. Наше преподобие возможно лишь в лоне Церкви, как чадо, которое лежит в утробе матери, питается через пуповину ее жизненными соками. Разорви пуповину – и самое здоровое крепкое дитя не жизнеспособно.
Однажды ко мне подошел мусульманин с вопросом, который его волновал:
- Отец, помоги мне разобраться: я – правоверный мусульманин, с детства читаю Коран, но с некоторых пор меня заинтересовало Евангелие. В начале я прочел его просто из любопытства, но первое знакомство с ним тронуло мое сердце, и я вновь и вновь стал возвращаться к нему. Ты – священник, объясни мне, где истина.
Я тогда сказал ему:
- Если мы с тобой будем говорить от богословия: отвечать понятием на понятие, цитатой на цитату – боюсь, что это будет долго и сложно, и, вероятнее всего, безрезультатно. Попробуем по-другому. Ты хорошо знаешь Коран и теперь знаком с Евангелием. Ты знаешь личность пророка и жизнь его, и Христа знаешь. Сравни две личности, две жизни: пророка с гаремом жен, войнами и кровью, и противопоставь Христа.
– Вот это-то меня и смущает, – ответил он. – Благодарю тебя, отец, дальше я сам.
Почему я здесь привел этот пример? Можно много богословствовать и говорить о высоком, иметь свое духовное мировоззрение (мудрое и правильное), но если результат земной, о чем тут можно говорить?
Если ты в Духе Божием, то ты можешь даже не объяснять мне свое учение. Обожение – твой результат: мир, благость и долготерпение. И главная примета христиан, чего не знает ни одна другая религия – любовь к врагам, а уж к друзьям и подавно.
Но есть противоположный дух, который спорит и разъединяет, и, в конце концов, раскалывает. Не философия рождает маджахетов, а дух, который в них. Обратите внимание, дух – это что-то приходящее извне, которое ты или отверг или принял свободной волей. Я вижу все именно так, поэтому стараюсь не осуждать тебя, а сожалеть. Лукавый враг и действует лукаво. Зло не имеет ни своей природы, ни своего творчества, ни силы. Оно всегда лишь паразитирует на добре. И не случайно Святые Отцы иногда называют сатану обезьяной Бога. Добро имеет огромную энергию и порыв. На зло никогда так не откликается сердце, и если падший человек по своей греховности, бывает, и сочувствует ему, это всего лишь как жалкий ветерок по сравнению с ураганом – настолько добрые порывы сильнее зла. Поэтому лукавый враг, прекрасно понимая это, всегда использует энергию добра, умело направляя ее в нужное русло. То есть он трогает струны добра и справедливости в сердце человека и зажигает его на порыв. Разгорячает и торопит, устраивая «добрую» суматоху в сердце и уме. И в этом состоянии, нашептывая ему на ухо высокие слова о правде, справедливости и добре, он умудряется склонить человека к поступкам, имеющим недобрые результаты. Казалось бы, все правильно, справедливо и мудро даже, а результатов нет – финал недобрый, и смеется сатана.
Уж сколько Аввакумов Церковь пережила! И все говорили правильно и справедливо, и мудро, и о любви. Каждый по-своему, но было что-то общее у них: дух буйный и немирный. Подозревали, подслушивали, подглядывали и клеветали. Все о любви, а результаты – раскол, вражда и разъединение.
Знаете, мой дорогой, откуда это у вас идет? Для некоторых неудобоваримой стала тема о Москве как третьем Риме. Один переживает ее как ответственность, другой – как честь. Эта честь для нас опасна: как часто кружит голову она, сводя с ума, как иудеев – богоизбранность. Когда вот так, то в человеке возникает мнение, что должен он спасти, научить; что он на страже правды. А если правду защищает он, то до конца и без оглядки. И часто сила доброго порыва лишает христианина способности рассуждать. Да и зачем рассуждать, когда ты за правду – нужно действовать! Но есть одна деталь: спасая всех и вся, наш бедный христианин забывает о самом себе. Он очень тонко замечает недостатки окружающих, особенно начальствующих (тех, кому должен кротко подчиняться), и совсем перестает видеть собственное сердце. Что там внутри: мир, любовь, тишина и всепрощение или, напротив, раздражительность, злоба, гнев и нетерпимость? И состояние сердца – на твоем лице: не мирное оно, глаза не добрые.
Еще одна уловка сатаны – перевести внимание от главного к деталям. Как часто спорим мы о второстепенном, малом. Говорю здесь не о догматических, а о канонических, обрядовых и часто просто церковно-бытовых вопросах. Непримиримо ополчаясь на борьбу, как часто мы забываем о главном – единстве Церкви, мире и любви.
И еще о важном: о послушании, без которого в Церкви наступает хаос, люди перестают чувствовать свой уровень и место в Церкви. Как говорят, во времена Вселенских Соборов каждый торговец на рынке Царьграда мог рассуждать о Троице и спорить о христологических вопросах, не зная лишь одного: своего уровня и места в Церкви.
Чтобы было понятней что главное, а что второстепенное, приведу в пример Святителя Ростовского Димитрия, как он сказал нам о Распятии: «Мы почитаем Крест Христов не по концам и перекладинам, а по Распятому на Нем».
И когда мы забываем о Любви, Распятой на Кресте, Любви, по Которой мы и христиане, – как далеки бываем от первых настоящих христиан, о которых говорили язычники, глядя на их отношения между собой и внешним миром: «Посмотрите, как они любят друг друга, как они добры и вежливы! Да, эта новая религия Божественна!» И, глядя на них, сами загорались и говорили: «И я христианин, и я!», – чего не скажешь и не почувствуешь, глядя на нынешние наши отношения – раздорные и гордые, – от которых хочется бежать.
Поймите, мой друг, Любовь – вот смысл Креста и Христианства. Все остальное – лишь перекладины. А восемь их или четыре, быть может, это тоже важно, но лишь в разрезе главного – Любви.

Протоиерей Сергий БАРАНОВ.