Читая духовную литературу, человек находит для себя много полезного. Но одно дело, когда мы незнакомы с авторами, и совсем другое – когда это известные нам люди. Предлагаем читателям интервью с епископом Орским и Гайским Иринеем. Многие знакомы с ним лично или читали его публикации. У владыки богатый духовный опыт: в минувшем году исполнилось 30 лет его пострига в монахи и священнической хиротонии. Поэтому надеемся – интервью откроет личность с новых интересных сторон и станет поучительным примером для духовного роста.
– Ваше Преосвященство, в прошедшем 2025 году исполнилось 30 лет со времени Вашего монашеского пострига и рукоположения в священнический сан. Наверняка для себя Вы подводили итоги этого жизненного периода. Могли бы поделиться этим с читателями?
– Каждый год, когда наступают особые дни для меня, – день пострига, день рождения, дни хиротоний, – в очередной раз беру для прочтения обеты, которые давал при постриге; ещё раз смотрю присягу, слово при наречении, само чинопоследование хиротонии; обдумываю, что успел за этот год, что осталось сделать. Думаю и о том, к чему я призван и какие обязанности должен исполнять. В эти дни стараюсь быть там, где мало кто нашёл бы меня. Например, могу пойти в больницу или в другое подобное учреждение: туда, где боль, страдания и слезы, где нужно утешить кого-то.
Считаю, что в эти дни лучше заниматься чем-то полезным, чем слушать похвальные речи. И прошу Ангела-хранителя, чтобы он был рядом и вовремя шепнул: «Не верь, ты не такой. В эти дни принято говорить хорошие, красивые слова о тебе, но воспринимай их как аванс, как призыв, каким ты должен стать и что должен делать».
Для себя делаю важные выводы, потому что практически больше чем полжизни уже прожил, значит, рано или поздно нужно будет подводить общие итоги сначала для себя, а потом уже Бог спросит, что я успел сделать за дарованное Им время.
Вы напомнили о постриге… Уже 30 лет, а я даже не считал… Конечно, в памяти навсегда остались времена, когда я готовился к этому шагу сам, старался настроить родителей. Они, наверное, догадывались, но всё равно нужно было подготовить их к важным переменам в жизни. И я написал стихотворение. В поэтических строчках благодарил родителей за воспитание, просил простить за всё и говорил, что с этого момента вручаю себя Богу, Божией Матери и стану сыном Царицы Небесной. И если они захотят увидеть в последний раз своего сына, то могут приходить туда-то и тогда-то. Очень большое стихотворение получилось. Я отправил его в письме…
А потом как-то приехал домой через несколько лет и нашел это письмо на подоконнике, было видно, что его часто читают. Я не выдержал, взял и бросил в печку. Не знаю почему, неправ.
Через какое-то время родители переехали жить к моей сестре, которая замужем за священником. И, возможно, подумали, что письмо затерялось во время переезда. Так им и не сказал, было неудобно. Не надо было так поступать.
Бывали, конечно, и другие необдуманные поступки. Спустя какое-то время размышлял: почему в тот момент поступил так, а не иначе, ведь можно было по-другому. Так что в эти важные для меня даты переживаю о прошлой жизни, вспоминаю обеты, размышляю о задачах, которые стоят передо мной, и двигаюсь дальше.
– А какое наставление Вы дали бы самому себе тогдашнему из настоящего времени?
– Возможно, нужно было чаще встречаться со старцами Лавры. И если бы была такая возможность, как сегодня, – чаще записывать мудрые наставления, добрые советы. Когда в 1998 году поехал в Молдавию преподавать, у меня было с собой больше десяти блоков аудиокассет разных лекций. Я их часто записывал на диктофон, особенно когда в поездках сопровождал профессора Алексея Ильича Осипова. Много, очень много записывал.
Жаль, что не было с собой диктофона и во время коротких встреч с высокодуховными людьми. Когда, например, после службы тот или иной старец что-то говорил или подходил к нашему хору и произносил какое-либо важное поучение. В тот момент ты вроде бы запоминаешь, а проходит время – всё равно забывается. Сегодня, конечно, по-другому: достал телефон – и сразу можешь записывать. Тогда не было такой возможности. Вот об этом сожалею, что не всё удалось сохранить, сберечь.
Можно было бы чаще ходить к старцам. Особенно вспоминаются мудрые наставления отца Наума или домашние беседы с Алексеем Ильичом, потому что многие очень значимые наставления давались не в больших аудиториях для всех, а в узком кругу, когда говорилось что-то конкретно для меня. Об этом, пожалуй, скорблю.
Грустно, что не сохранились прежние теплые и дружеские отношения со священником, которого я очень уважал, считал своим другом… Ценить дружбу умею и дорожу ею. Когда в жизни моих друзей наступали некоторые трудные моменты – всегда был рядом, поддерживал их, несмотря ни на что, хотя из-за такой моей позиции кое-что потерял. Зато радует, что наша дружба с этими людьми только окрепла.
– Какой самый важный урок Вам преподала жизнь за это время?
– «Не надейтесь на князей, на сынов человеческих» (Пс.145, 3) – говорит Слово Божие. Период пандемии, начавшийся в 2020 году, показал, что отношения с властями могут резко перемениться, стать просто «рабочими». Надеяться, что они всегда поддержат Церковь, будут на стороне верующих, невозможно. Хорошо помню те две недели, когда было большое давление: «закрывай храмы, закрывай, закрывай!» Я надеялся на то, что, казалось бы, у нас хорошие отношения с представителями власти, и мы сможем договориться. Но нет, это не удалось.
В памяти слёзы, скорби многих людей, которые хотели попасть на службу, но не могли. К нам обращались: «Помогите! Сделайте же что-нибудь!» Ты тоже скорбишь, плачешь, но сделать ничего не можешь, потому что есть наряд полиции, светские проверяющие… и никого не пускают в храм. Вот это был самый трудный период.
Конечно, мы, священнослужители, пытались договориться, доказать, что имеем право совершать богослужения, что нельзя закрывать храмы. Большая часть священников это поддерживала, но кое-кто повел себя недостойно, разделяя позицию властей. Да, печально говорить об этом.
Власти требовали закрыть церкви ещё до Вербного воскресенья, однако я отстоял. Но потом, в Великую пятницу, вышел указ главного врача Роспотребнадзора, и администрация составила заранее списки, сколько человек в каком храме может быть: в одном 10 человек, в другом 15 и так далее. Я тогда сказал священникам: «Отцы! Храмы мы не закрываем, прихожан из храмов не гоним. Если что – ссылайтесь на меня. Скажите, что я вам не благословил, чтобы их оставили в покое. Есть полиция, сотрудники администрации, другие контролирующие органы, пусть они препятствуют людям заходить в церковь, но ни в коем случае не мы». Радует стойкость начинающих (на тот момент) священников, они сильно поддерживали меня в те трудные минуты.
Всех желающих, увы, все же не допустили на службу. Это был самый сложный период в моей жизни. В тот Пасхальный день было больше слёз, скорби, чем радости от Праздника.
Но, слава Богу, Господь утешил на Светлой Седмице. Составили на меня протокол, и суд вынес решение: оштрафовать за то, что некоторые люди в течение дня посещали храм в день Святой Пасхи Христовой. Я заступился за людей, которые пришли молиться в наш храм.
Тогда воистину порадовался, в тот момент для меня по-настоящему наступил день Пасхи Христовой. Меня спрашивали: запрещал или благословлял священников совершать богослужения? Почему принял такое решение? Я отвечал, что для меня, верующего человека, Пасха Христова – это самый главный праздник, и лишать кого-то этого праздника просто не могу. Мне сказали: раз всю ответственность взял на себя, значит, сам и отвечай.
Решение суда, штраф, меня порадовали – это укрепило, дало новые силы. Проверяющие не понимали, чему я радуюсь. Зато понимали верующие люди, они готовы были помочь (собрать деньги на оплату штрафа), советовали судиться. Свою юридическую помощь предлагал профессор МГУ. Об этом говорили и другие юристы. Со всей России звонили, писали, готовы были заплатить штраф, наложенный на меня. Тогда отвечал: «Благодарю, но этот штраф оплачу сам».
В последующее время власти продолжали выдвигать требования об ограничениях, но этот штраф «окрылил», придал уверенности. Ограничения сохранялись долго – даже в 2022 году на Рождество администрация города Орска требовала закрыть храмы для прихожан, а богослужения совершать только священнослужителям и певчим.
Я прекрасно понимаю, что сами представители власти вряд ли были рады такому противостоянию, но в какой-то степени были вынуждены так поступать, хотя это их не оправдывало. Ведь люди скорбели, плакали… Это самый печальный момент за последние десятилетия.
– Владыка, а можете поделиться своими чувствами, мыслями, когда ходили в «ковидные» центры? Ведь многие люди, даже родственники, опасались друг с другом общаться из боязни заразиться, а Вы шли в самый эпицентр…
– Кому-то надо было идти. Иисус Христос сказал: «Алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня… был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф. 25, 35-36).
Понимал, что там боль, нужно помогать, утешать и морально поддерживать людей. Знал, что это должна делать Церковь, должны делать священники. Сразу встал вопрос: а кто из духовенства? Должен быть священник, которому нечего терять. Это, прежде всего, монашествующие. Мы одни, некому было бы плакать, что заболели и преставились перед Богом. Мы никого не оставим сиротами после себя, да и плакать о нас некому. По этим причинам и пошел в «красную зону».
Было желание потрудиться ради Бога, ободрять врачей, больных и их родственников, помогать им. Думал, если угодно будет Богу, ну, заболею, умру, неся это послушание… С другой стороны, если делаю что-то хорошее, значит, Бог мне поможет. И, веря, что Господь будет рядом, больше уже не сомневался.
В «ковидное» время по многу раз бывал в разных медицинских центрах Орска, Новотроицка, Гая, Новоорска, Кувандыка. Ходил по 3-4 дня в неделю, по нескольку раз в день заходил-выходил и ни разу ничем не заболел, Слава Богу.
Труднее было попасть в московскую «красную зону», в больницу, куда госпитализировали нашего митрополита Вениамина. Но удалось, навестил владыку. Он тогда очень удивился и очень-очень обрадовался. Был слаб, разговаривать ему было трудно, плакал всё время, просил смотреть за его мамой. Нужно было утешать его, обнимать. И когда после выздоровления он вернулся в Оренбург, очень благодарил и говорил: «Знаю, что Орск за меня молился и Вы не претендовали на моё место. Простите меня, что я не всегда по-доброму к Вам относился».
Знаете, нужно было утешать и самих врачей, потому что они трудились в очень тяжелых условиях, да ещё дома боялись обнять, поцеловать своих родных, детишек, чтобы они не заразились от них. Порой находились «всезнайки», которые набрасывались на медиков с претензиями: «Да вы ничего не знаете, не так лечите, как надо! Мы знаем, мы читали в Интернете!» Таких грубых людей мне иногда приходилось ставить на место. Говорил им, что их внутреннее состояние передается врачам. Вы кричите, врачи к вашим родным так же отнесутся. Успокойтесь сами, помолитесь за врачей и поблагодарите их. И для врачей это тоже была поддержка. Нередко подолгу был среди родственников, заболевших, беседовал с ними, их тоже утешал, успокаивал.
Всем говорил, что здоровье человека зависит не только от профессионализма врача и лекарств, но и от веры в выздоровление, что Бог поможет. Не раз видел больных в стабильном состоянии, но без веры, с потухшим взглядом… И всё, такой человек через какое-то время переходил в иной мир. И, наоборот, тяжелобольные держались до последнего, верили, горячо молились и выживали.
Многих больных провожал в последний путь. Нередко принимал последнюю исповедь, которая бывает очень искренней, человек честно всё говорит, если просит прощения, то по-настоящему. Благодарен Богу, что удавалось примирить кого-то. Иногда человек расстраивался, что должен кому-то, обидел кого-то, и я тогда звонил, спрашивал этих людей, они встречались, были слезы, прощания… Также провожал в последний путь нашего священника Игоря Никифорова, мне было уже понятно, что не вернётся. Запомнил последнюю его исповедь со слезами, вместе с ним плакали…
– Вы легко находите общий язык с людьми? Или часто бывает недопонимание?
– Нет, нет. Никаких проблем никогда не было, находил всегда общий язык. И очень помогали советы Алексея Ильича Осипова, старцев, родителей. Конечно, сказывается большой опыт работы советником посла Республики Молдова в Российской Федерации. В Посольстве я наблюдал, как решаются вопросы, как встречи проходят и прочее. Помогает и то, что всегда нахожусь среди студентов и преподавателей: Кишиневской, Перервинской, Оренбургской духовных семинарий, Тираспольского государственного университета, Орского гуманитарно-технологического института. И сейчас, где бы ни находился, постоянно ко мне обращается много людей: что-то спрашивают, советуются.
– Ваше Преосвященство, какие важные события Вы хотели бы отметить в прошедшем 2025 году?
– Прежде всего, это освящение верхнего храма Иоанно-Кронштадтского кафедрального собора в Гае. Это большое событие, которое давно ждали гайчане, верующие нашей епархии и области. Но никак не получалось. Долгое время не было поддержки влиятельных людей. Мы неоднократно обращались к генеральному директору Уральской горно-металлургической компании Козицыну. И только после личной встречи, когда я сам поехал в Екатеринбург, Андрей Анатольевич согласился помогать в строительстве. Сказал: «Деньги передаём под вашу ответственность, каждый год – отчёт». Помню, когда приходили принимать работы, всё очень строго контролировали: если написано в документах, что нанесено три слоя грунтовки, покраски и прочего, то проверяющие отбивали кусочек покрытия со стены, проверяли, чтобы всё чётко соответствовало. И вот, наконец, завершили строительство этого комплекса, этого храма, освятили его. Совершилось важное, радостное событие.
Запомнился приезд в нашу епархию митрополита Ташкентского и Узбекистанского Викентия, главы Среднеазиатского митрополичьего округа, члена Священного Синода и множества других архиереев. Для меня и многих людей это стало очень значимым и радостным событием. Многие приходили в Иверский женский монастырь слушать беседы митрополита Викентия с сестрами обители. Эти встречи и наставления были очень важны. Владыка поддержал, вдохновил сестер на добрые труды монашеского пути, укрепил настоятельницу.
С большим благоговением ходил крестным ходом по Богородичной дорожке с сёстрами, сам постоянно молился и помогал в этом всем, кто был рядом. Одно дело, когда учат словами кого-то чему-то, а другое – вот, живой пример перед глазами. Я митрополита Викентия помню с давних времён, и большой радостью было видеть и принять его у нас здесь, как родного отца.
Радостно и то, что удалось прошедшим летом побыть в Лавре преподобного Сергия, пожить среди братии в лаврском скиту на подсобном хозяйстве. Наместник скита знает меня, но большая часть монахов, думаю, не догадывалась, что я архиерей: одежда простая, телефон – старый кнопочный, я просто был среди всех, ходил на службы. Насельники несут большие подвиги, в скиту всегда труднее, чем в монастыре. Службу начинают в три или в четыре часа утра и заканчивают около девяти: молитвы, полунощница, утреня, часы, Литургия. Около шести часов вечера – вечерня, повечерие. Ели скромно, посуду за собой сами убирали и мыли. Братия общалась со мной по-простому: давайте вот это сделаем, давайте сюда пойдём на послушания… Почти неделю я там жил. Было очень приятно, очень.
Посещать Лавру преподобного Сергия, встречаться с братьями – всегда отрадно: появляется «пища» для размышлений. В академии видишь, какие новые споры рождаются, какие появляются новые книги. Конечно, много раз приходил домой к своему наставнику Алексею Ильичу Осипову, общались.
Так что прошлый год был духовно насыщенным и интересным.
– Минувший год ознаменовался для Вас еще одним важным событием: изданием книги «История религий». Ваш многолетний труд уже начал давать какие-то результаты или об этом еще рано говорить?
– То, что книга была издана в полиграфическом центре Свято-Троицкой Сергиевой лавры, и то, что Лавра приняла к распространению эту книгу, думаю, уже хороший показатель. Также высокой оценкой моего труда стало «Предисловие» к книге, которое составил доктор богословия, заслуженный профессор Московской Духовной академии Алексей Ильич Осипов.
Митрополит Викентий предложил принять участие в Макарьевской премии. Это конкурс научных трудов на соискание премии памяти митрополита Московского и Коломенского Макария (Булгакова) за лучшие сочинения по светским и богословским наукам, он проходит каждый год. Пока еще с участием не определился, узнаю подробнее, посоветуюсь.
– Ваше Преосвященство, сейчас над чем-то работаете?
– Собираю статьи, которые написал за последние годы, их набирается много. Возможно, через какое-то время они будут изданы как книга.
– Что из запланированного пока не удается осуществить и почему?
– Давно нужно было активнее взяться за сбор материалов по истории храмов Орской епархии. Но передо мной стояла другая задача: подготовка книги «История религий».
– Владыка, многие священнослужители считают Вас неординарной личностью по целому ряду причин. Как Вы считаете, какими качествами должен обладать архиерей?
– Помню, как-то присутствовал на встрече архиереев, которых только-только рукоположили. Меня попросили им что-нибудь сказать. Сказал следующее: «Приезжая на новое место, дайте шанс любому священнику, дайте возможность трудиться «с чистого листа». Постарайтесь забыть, если у него были какие-то грехи, может быть, даже падения. Протяните руку, пусть он знает, что он вам дорог. Возможно, для священника наступит новая жизнь.
И второе. Приезжая куда-то, вы видите людей в храме. Помните, что они пришли не благодаря вам, а благодаря тем, кто трудился раньше: крестил, венчал, проповедовал, учил. До вас же здесь не пустыня была. А, значит, тех людей, священников, которые трудились и были рядом с этим народом, не забывайте, благодарите достойно, старайтесь не обидеть».
За эти наставления много добрых слов услышал в Лавре, в Патриархии.
А потом мне задали вопрос: «Как Вы сами поступали, когда приехали в епархию?» И я ответил: «Когда приехал, никого не снял с настоятельства и сам нигде настоятелем себя не назначил. Не привез с собой «группу поддержки», чтобы они всех «научили, как надо трудиться». Дал возможность трудиться дальше каждому священнику. Никого не «топил», это точно. Не говорил никогда: «Вы дураки, ничего не знаете, ничего не умеете, идите сюда, я сейчас вас всему научу!» Осторожно поступал со взносами в епархию, обошлось без ощутимых повышений, и никто не роптал.
– Вы как руководитель можете назвать лидера из истории или современности, который является для Вас примером, и почему?
– Первым назову Суворова. С одной стороны – руководитель мудрый, принимал решения грамотные, чтобы побеждать, а с другой стороны – верующий, не скрывал этого. Если время поста – значит пост. И быть наравне со всеми, кланяться каждому человеку, любить каждого – это не так легко. Но ему удавалось. Так что на первом месте Александр Васильевич. Он велик.
Из правителей, возможно, Константин – последний византийский император. Он снял императорские одежды, сменил на доспехи и сражался наравне с воинами, защищая родной Константинополь. Не каждый руководитель так поступит – наоборот, порой будет пытаться спасти свою жизнь, семью, уедет куда-нибудь. А он – нет, сражался со всеми. Говорил: «Если погибнет Отечество – и я погибну. Зачем мне жить, если страны не будет?» Да! Вот это человек!
В России… Да, были личности, которые расширяли границы, но при этом оставляли печальный след, много крови проливали. Поэтому предложить нынешним руководителям равняться на них – нет, не могу.
Многие считают Ивана Грозного великим и могучим. Ему ставят памятники, на него стремятся равняться. Он присоединил Казань, Астрахань и другие города для расширения территории государства. Но есть другие поступки, которые омрачают: убийство святителя Филиппа Московского, страдания целых городов, вспомним его поход на Новгород…
Пётр I – достойный правитель, но при этом Церковь много потерпела притеснений в разных сферах. Императора Николая II тоже в пример не могу ставить, потому что в трудный момент отступать и оставлять должность, которую ты занимаешь… Нет. Можно вспомнить и Сталина – да, но репрессии в тридцатые годы – это что-то страшное. Поэтому «подражайте им» – не скажу.
– Владыка, а от чего больше всего болит Ваша душа?
– Всегда больно, если между кем-то случаются ссоры, конфликты. Когда люди не хотят признать своих ошибок, долгое время не идут на примирение, по-христиански не могут друг друга простить. Когда, обвиняя другого, не хотят даже задуматься: а может сам поступил неправильно? Это гордость человеческая. Трудно смотреть на такие картины.
Были случаи, когда приходили ко мне люди, которые, не зная сути и деталей происходящего, обвиняли в чём-то, чего-то требовали и даже позволяли себе разговаривать в грубой форме, кричать. Стыдно за таких. Печально.
– А что Вас больше всего радует в жизни?
– Возможность говорить о Боге. Ведь есть слова Христа: «Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф. 10:32). Такая возможность – не только в храме находиться, проповедовать и общаться с народом, а быть в учебных заведениях и там тоже говорить о Боге – значит иметь заступником самого Спасителя, – это радует.
И благодаря этому каждый год больше двадцати человек, связанных с институтом, принимают Крещение. Они приходят в храм, становятся верующими благодаря тому, что Бог вложил в мои уста те или иные слова, и они были сказаны во время лекций. Так, в прошлом году покрестил 36 человек, 12 из них перешли из других конфессий. Это действительно труд.
А в 2024 году, когда в Орске прорвало дамбу и случилось наводнение, я лишился жилья и полгода жил в общежитии института. Приобрел тогда необычный опыт. В тот год я крестил больше 40 человек, 14 из них пришли из других религиозных течений. Этому помогло тесное общение со студентами. Они в моём лице увидели уже не просто руководителя, правящего архиерея или преподавателя, а простого человека, который наравне с ними, как брат, наверное, приходит на кухню, готовит еду. Вместе готовили, вместе ели, разговаривали. Это здорово, это очень сближает.
Недавно обратилась ко мне семейная пара из студентов: «Мы хотим крестить сына, а насчет себя – ещё думаем». Кто-то говорит: ой, родители некрещеные... Ну и что? Родители обратились, значит, вера есть. С ними я ещё продолжу работать, а ребёнка буду крестить.
Один преподаватель тоже сказал: «Хочу креститься, но не до Нового года. Если приму Крещение, то на Новый год должен держать пост, давайте после праздников». Видите, серьёзный подход у человека: если я принимаю Крещение, то должен стать настоящим христианином. Это хорошо. Во время Великого поста буду его крестить.
– Ваше Преосвященство, благодарим Вас за интересную, содержательную беседу. Традиционно просим Вас дать всем нашим читателям наставление.
– Всем нам важно жить по совести, сопоставляя свои слова и поступки. Потому что страшно учить одному, а поступать совсем иначе. Нехорошо плохое видеть в ком-то, но не в себе.
Полезно провести такой эксперимент. Приложить лист серой бумаги к черному. И вам покажется, что серая бумага – очень светлая и яркая. А если поднесёте тот же серый лист к белой бумаге, то увидите обратное: серая сразу потемнеет на фоне белизны и чистоты.
От христиан люди ждут больше, это правильно. Важно мне прикладывать свою серую бумагу к белому цвету, чтобы я замечал, кто я есть на самом деле, чтобы думал, каким я должен стать. После народ будет сверять свою жизнь и поступки не по отношению к черному, а по сравнению с белым цветом.
Каждому человеку необходимо помнить следующее.
Бой с самим собой –
есть самый трудный бой.
Победа из побед –
победа над собой.
И хорошо бы каждому поразмышлять над строками одного глубокого уже современного наставления, которое многим известно под названием «Я просил у Бога». Приведу его полностью:
«Я попросил у Бога наказать моего врага – и Бог сказал мне: «Нет. Ему суждено стать твоим лучшим другом».
Я попросил Бога даровать мне терпение – и Бог сказал мне: «Нет. Терпение – результат испытаний. Его не даруют, ему учатся».
Я попросил у Бога забрать мою гордыню – и Бог сказал мне: «Нет. Гордыню не забирают. От нее отказываются».
Я попросил Бога подарить мне счастье – и Бог сказал мне: «Нет. Я даю Благословения, а будешь ли ты счастлив, зависит от тебя».
Я попросил Бога уберечь меня и близких от боли – и Бог сказал мне: «Нет. Мы страдаем и побеждаем страдание вместе».
Я попросил у Бога духовного роста – но Бог сказал мне: «Нет. Дух должен вырасти сам, а Я – всегда подскажу».
Я попросил Бога помочь мне любить других так же, как Он любит меня – и Бог сказал: «С радостью! Наконец-то ты понял, о чем надо просить».
Интервью провели
Татьяна и Виктор БАЗИЛЕВСКИЕ
Газета «Жизнь во Христе – слово о вере» №2 (596), 17 февраля 2026 г.
